Фактор организации работников в «трудовые коллективы», во многих случаях, не способствовал, а наоборот, противодействовал развертыванию социально-трудовых конфликтов и активизации действий работников по защите своих прав. Отсюда понятно, например, почему один из «пороков» постсоветской экономики — «скрытая безработица» — не являлась исключительной проблемой рынка труда. Данная проблема была вызвана действием факторов, направленных на поддержание той социальной организации труда и власти в обществе, которая досталась по наследству от советской системы, хотя и в несколько измененном, «мимикрировавшем» виде. В новых условиях указанная социальная организация была призвана играть стабилизирующую роль. Избыточная занятость в данной структуре представляла собой паллиативный институт социальной защиты, дополнительный к слабым бюрократическим институтам государства, не способным в кризисных условиях решать социальные проблемы такого масштаба и глубины. Не случайно в 90-е годы заработная плата по основному месту работы многими работниками воспринималась как «социальное пособие», при этом отнюдь не гарантированное.

Для нас здесь важно зафиксировать пример действия специфического адаптивного механизма, который явился, своего рода, «противовесом» действию рыночных сил, разрушительных по отношению к традиционным социальным и хозяйственным структурам «постсоветского» общества. В определенном виде указанный механизм продолжает действовать в регионах и сегодня, выполняя двоякую роль — своеобразного «демпфера» и одновременно тормоза социально-экономического развития. Существенно заметить, что он выступает одним из источников сложившейся системы власти в российском обществе. Можно считать указанный механизм следствием некоего негласного «патерналистского договора» между «населением» и «государством», отдельными социальными группами и властными структурами, работниками и работодателями, бизнесом и властью, и так далее. Его озвученная форма в виде «депутатских наказов» и «предвыборных обещаний», концепций политиков и «мифологем», распространяемых СМИ, не столь существенна, значим более широкий контекст поступков, «посылов» и реакций на события, которыми обмениваются стороны вне вербальных коммуникаций.

Предмет этого «договора» в деталях может меняться, но в главном должен отвечать ожиданиям сторон. Существенный пересмотр его позиций со стороны властей различных уровней, в том числе, работодателей на уровне локальных хозяйственных сообществ, всякий раз грозит вызвать острую реакцию несогласия «подвластных», и расценивается последними как «предательство». Впрочем, дело не всегда доходит до активных демонстративных действий, чаще недовольство и недоверие выражается в формах скрытой конфликтности и девиантного поведения. Элементы данного механизма на всех уровнях отношений выступают факторами, существенным образом корректирующими экономическое поведение субъектов.

Анализ результатов опроса и интервью позволил сделать определенные выводы о специфических чертах поведения и экономического сознания менеджеров и работников промышленных предприятий. Оценка уровня развития экономического сознания менеджеров и работников проводилась по следующим критериям: экономическая рациональность мышления в ситуации выбора, экономическая рациональность отношения к труду и своим профессиональным качествам, рыночная ориентированность оценок и суждений касательно актуальных проблем текущей деятельности предприятия, конструктивность установок в разрешении трудового спора, производственного конфликта.

Оценка качеств менеджеров промышленных предприятий по критериям рыночной рациональности и ориентированности на эффективное управление не дает высоких показателей, что подтверждается полученным для менеджеров распределением совокупного показателя, названного нами «мерой выраженности рациональных экономических характеристик» (меняется в диапазоне от 0 до 1).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *